Вы просматриваете: Главная > Статьи > Рассказ без названия

Рассказ без названия

Для меня этот рассказ до сих пор является олицетворением моего детского крика. Я даже не помню точно, что именно заставило меня его написать. Кажется, это была телепередача о ВИЧ. Я только помню, что находясь под большим впечатлением от всего увиденного и услышанного, я просто взяла тонкую двенадцатилистовую тетрадь (тогда у меня еще не было компьютера) и придумала рассказ о журналистке, которая получила задание написать статью о ВИЧ, и которой довелось случайно познакомиться с ВИЧ-инфицированной девушкой. Впоследствии я перепечатала рассказ, создав его цифровую копию и совсем чуть-чуть дополнила, а та тетрадка до сих пор хранится, на память. Если честно, этот рассказ читали только два человека, и мне до сих пор стыдно за примитивный язык, которым он написан. Но мне тогда было пятнадцать лет и по-моему это меня слегка реабилитирует!
Прошло больше десяти лет. И вот я действительно работаю в редакции журнала, и главный редактор действительно ставит передо мной задачу – написать статью о ВИЧ. Как-будто это совпадение из моего рассказа. Правда, далее сюжет развивался совсем по-другому.
А этот рассказ, написанный моим детским языком, я даже не исправляю. Потому что это и есть то самое первое впечатление, мое видение проблемы глазами пятнадцатилетней девочки. Я не хочу смазывать это впечатление своим нынешним литературным слогом. Руки чешутся, но я держусь.

Рассказ без названия.
В редакции я работаю совсем недавно – лет 5, наверное. Срок вовсе небольшой, чтобы успеть почувствовать себя великим мастером свободы слова, но и немалый, поскольку таковым я себя все же иногда ощущаю. Вообще я всегда хотела работать на телевидении. Моей мечтой было вести какое-нибудь популярное шоу (ну, на худой конец, телепередачу о вкусной и здоровой пище) и отлично смотреться на телеэкране. Но с TV у меня как — то не вышло, хотя с образованием я, признаться, изрядно постаралась. Оказалось, на телевидении все гораздо сложнее, чем в печатном мире.
Я и не жалуюсь. Работа журналиста интересная и порой сталкивает меня с людьми, которые сами того не ведая влияют на мои собственные взгляды и меняют их. Много было таких историй, и вот одна из них.
За окном задумчиво кружились листья, и время от времени по увядающим кронам накрапывал осенний дождик. Главный редактор вызвал меня в свой кабинет и сообщил, что к первому декабря (День борьбы со СПИДом, если кто не знает) мне нужно написать статью по этой теме. Сказать по-честному, я еще тогда не знала, о чем буду писать, и не желала даже забивать этим голову. До декабря было еще целых два месяца и не было ничего проще, чем сунуть очередное задание в долгий ящик. Но судьба распорядилась по-другому. *** В дождливый сентябрьский выходной в моей квартире раздался телефонный звонок.
— Алло, — произнесла я сонным голосом.
— Привет! Это был Стас. В тот день мне мог позвонить кто угодно, только не он.
— Стас? Ты откуда?
— Ну, я бы, конечно, мог сказать, что от верблюда, но не буду, потому что это не правда. Голос был веселым.
— Знаешь,- сказал Стас непринужденно,- У меня тут есть одна идейка, кстати, это в твоих интересах.
— И что за идейка?
— Помнишь, ты говорила, что тебе нужен материал для статьи про СПИД?- он замолчал, — Ну вспоминай…
— Ну…- промычала я. (К чему это он вообще?)
— Ну вот! У меня одна знакомая есть – она тебе с этим помочь может. В общем, мы к ней сегодня поедем и обо всем договоримся…
— Стас, погоди. Я что-то ничего не понимаю. Какая знакомая? Какое сегодня число?
— Непонял,- протянул Стас.
— Сейчас сентябрь, а статья мне нужна к декабрю. Знаешь, пока никак не могу все бросить, у меня куча дел в редакции. Спасибо за заботу, но давай к ней съездим месяца через полтора?
— Возможно, через полтора месяца, она тебе уже не сможет помочь.
— Она что уезжает в Диснейленд?- засмеялась я.
— Она умирает…- голос в трубке стал печальным,- У нее СПИД.
После этих меня слов как током ударило. Я почувствовала себя то ли бессердечной, то ли вообще полной дурой… Создалась неприятная полуминутная пауза, потому что я не знала, как мне теперь загладить свою оплошность.
Раньше мне всегда казалось, что ВИЧ-инфицированные – это какие-то совсем другие люди, у них свой собственный мир, к которому «нормальный» человек ни в коем случае не должен прикасаться, иначе.… А что иначе? Я не знала. Каждый день я вижу этих людей на улице, езжу с ними в одном автобусе, но я не могу знать, что они инфицированы. Как будто это какая-то тайна, дверь в другой мир, которую люди просто не хотят замечать. Мне вдруг захотелось встретиться с той девушкой, о которой говорил Стас, приоткрыть ту загадочную дверцу и посмотреть, что там за ней?
— Извини, Стас, я даже не подумала.
— Ты же не знала. Просто мне Ингу жалко.
— А сколько ей?
— Почти двадцать. Могла бы вся жизнь впереди быть, а теперь вот.… Ну ладно, ты идешь или нет?
— Да, конечно, выхожу прямо сейчас. Встретимся на автобусной остановке.
Я положила трубку, надела плащ, захватила диктофон и выбежала на улицу. Погода была характерна для конца сентября: дождь с ветром, но меня это не пугало. Я летела, как на крыльях, навстречу приключениям. Да-да именно приключениям, именно так мне тогда все это представлялось! Летела даже не из-за статьи, а из-за собственного животного любопытства – посмотреть, поговорить, послушать. Я уже знала, какие вопросы я задам и как построю статью. Она расскажет, что творится у нее внутри, и я напишу это под заголовком вроде: «Исповедь обреченной». И это стремление жгло меня все сильнее.
Мы со Стасом встретились быстро. Мне показалось, что он как-то изменился с момента нашей последней встречи. Стас, что называется из «шапошных» знакомых, я едва знала его, и, конечно, я никогда бы не подумала, что именно он вдруг решит мне помочь. Вообще, мы с ним случайно познакомились в одном ночном клубе. Я тогда брала интервью для журнала у очень популярного ди-джея. Познакомились в баре, выпили по коктейлю, поболтали, зачем-то обменялись телефонами и разошлись. А недавно встретились в автобусе и разговорились, тут я ему с горя и нажаловалась про нужную статью.
Мы быстро шли по улице, в спешке обходя лужи. Стас рассказывал об Инге.
— Она очень замкнутая, почти ни с кем не общается. Чужих не любит, очень редко знакомится с новыми людьми. Наверное, потому, что ее многие жалеют. А ей это не нравится. Она уже давно со всем смирилась.
— Насколько давно?- спросила я.
— Уже почти 5 лет. Заразилась ВИЧ в 15, сейчас ей почти 20. Знаешь, мне ее очень жаль, очень… Но я никогда не говорю ей о своей жалости, иначе потеряю всякий вес в ее глазах.
— А вы давно знакомы?
— Мне было лет 6 наверно, когда я ее в коляске катал. А потом ее отец уехал…
— Куда?
— В Америку. Он дипломат. Уехал по работе и не вернулся, так там и живет. Деньги им оттуда присылает, Ингу обещает туда забрать.
— А мама?
— Что, мама?
— Ну, мама работает?
— Да, неплохо зарабатывает. Живут они обеспеченно — видак, центр, камера – все есть, да ты сейчас и сама увидишь, мы почти пришли. Обычная высотка, обычная дверь, обычные стены подъезда, исписанные мелом и краской, обычный лифт, в котором плохо пахло. Словом ничего необычного. Стас позвонил в дверь. Несколько секунд мы стояли в полной тишине.
— Кто там?- спросил хриплый голос.
— Инга, это я,- ответил Стас.
Дверь распахнулась, и я увидела ее. Первое, что бросилось в глаза – это синий спортивный костюм, абсолютно новый, а на ногах домашние тапочки. Темные волосы были коротко острижены и остатки их торчали в разные стороны. Кожа бледная как день, потрескавшиеся губы. А таких глаз, как у Инги, я никогда раньше не видела. Казалось, что они провалились внутрь, под ними были страшные черные круги, но я встретила взгляд этих когда-то ярко-голубых, а теперь выцветших потускневших глаз.
— Привет,- сказала Инга все тем же хриплым голосом,- Проходи. Мы осторожно вошли в прихожую и застыли на пороге.
— Я не один пришел, — начал оправдываться Стас. И тут я вдруг поняла, что он не предупредил Ингу о нашем приходе. Она не знает, кто я и зачем здесь нахожусь. Не закрыв за нами дверь, она недоверчиво спросила:
— Кто это с тобой? И тут в разговор вмешалась я.
— Привет,- я протянула руку и попыталась улыбнуться, — Я журналист популярного молодежного журнала.
— Зачем ты пришла? – резко спросила она.
— Инга, эта девушка хочет с тобой познакомиться,- Стас попытался смягчить ситуацию. Мы со Стасом переглянулись. Надо было сказать, я не знала как. Она, по-моему, и так все поняла.
— Я пришла попросить тебя, чтобы ты помогла мне написать статью, — серьезно сказала я.
— Не понимаю, — насторожилась Инга.
— Мне нужна статья про СПИД,- решительно сказала я, — я прошу тебя мне помочь.
— Это что ты рассказал? — она вопросительно взглянула на Стаса, — А я-то думала, ты умеешь молчать, — она перевела ужасный взгляд на меня,- Ничего я не больна. Я здорова. Как ты, как он, как ВСЕ! Врачи, уроды, ошиблись 5 лет назад! Мне вдруг стало как-то не по себе, захотелось скорее уйти и никогда больше не приходить сюда. Стас пытался ей что-то сказать, но она только не переставая кричала.
— Уходите! У меня от вас голова разболелась,- она схватилась за голову,- Сейчас мама придет – ей не нравится, когда ко мне посторонние приходят. Все – проваливайте! Не хочу вас видеть!
Она вытолкала нас за дверь, крикнув на прощание, что Стас предатель и что она его ненавидит. Мы вышли из подъезда. Стас молчал. Я тоже. Со мной происходило что-то непонятное, меня колотило, как во время лихорадки, сердце отчаянно билось, мне хотелось бежать, бежать подальше от этого дома и никогда больше не встречаться с этой странной девушкой.
Как мне было страшно! А вдруг это случиться со мной? А вдруг с кем-то из моих близких? Ведь от этого никто не застрахован. Я вынула из кошелька полтинник и на заплеванных задворках поливала руки водкой, купленной на эти деньги. Руки, которые держались за дверь, за руку Инги. Я знала, что ВИЧ не передается через прикосновение, но просто не могла с собой ничего поделать. Потом я сделала пару глотков прямо из горла бутылки, и мне, кажется, стало немного легче. Стас лишь посмотрел на меня с иронией:
— Не знаю, кто из вас более сумасшедший – ты или она. Он помолчал немного, а потом продолжил:
— Прости, что так вышло. Это я виноват. Просто она хочет казаться нормальной, как все, жить нормальной жизнью. Я растерянно кивнула.
— Жаль, что твоя статья накрылась.
— Ничего, я что-нибудь придумаю,- отвечала я,- Спасибо тебе. Жаль, что нам с ней так и не удалось познакомиться поближе.
В тот момент я врала. Мне хотелось лишь убежать, чтобы больше не видеть ее. Меня сковывали два противоречивых чувства: жалость и страх. Они боролись. Но страх и отвращение были сильнее. Стас проводил меня до дома. У подъезда он еще раз извинился и напомнил, чтобы звонила хоть иногда, не забывала. Я обещала, что буду, хотя очень в этом сомневалась.
***
Телефон звонил не переставая, я потеряла всякую надежду, что он вообще может замолчать и, продрав наконец-то глаза, сняла трубку.
— Прости, что разбудил тебя, — послышался на том конце провода знакомый голос, — но в столь прелестное раннее утро не могу не порадовать тебя прекрасной новостью.
• Привет…- промычала я, — Что-то случилось, Стас?
• Звонила Инга. За вчерашнее извинялась, сказала, что не в духе была и все такое. Она хочет с тобой поговорить.
Как странно. Это гром среди ясного неба. Я уже смирилась с тем, что шанс на статью для меня потерян и это было к лучшему. Азарт угас, я не очень-то хотела с ней встречаться. И не знаю, что я надеялась там увидеть, но явно не то, что произошло. Она выгнала нас и сказала, что не желает видеть. Меня мучил сейчас лишь один вопрос: что заставило ее передумать? И я могла бы отказаться и найти материал в другом месте, но мое любопытство было сильнее.
Через какое-то время мы со Стасом вновь шли по все той же мокрой улице к Инге.
• Это ты уговорил ее? – спросила я.
• Ее не уговоришь. Она сама все решила, — ответил Стас, — Но на нее это так не похоже.
• Почему?
• Вчера она на меня очень сильно обиделась, назвала предателем. Таких слов на ветер не бросают, по крайней мере, она точно не бросает. Я действительно не знаю, почему она передумала. Может быть, она об этом скажет… Весь оставшийся путь до дома Инги мы шли молча, молча ехали в лифте, молча позвонили в дверь…

• Кто там? – спросил все тот же хриплый голос.
• Это я, — сказал Стас. Дверь открылась, и мы вошли в уже знакомую нам прихожую.
• Мы ведь вчера так и не познакомились, — она протянула мне руку, — меня Инга зовут. Она говорила тихо и спокойно, и хотя ее голос был хриплым, он казался сейчас мягким и приветливым. Не скрою, это внушило мне определенную долю уверенности. Я смело пожала ее руку.
• Пройдите в гостиную, — сказала она. Стас, решив видимо нам не мешать, удалился смотреть телевизор в соседней комнате. Инга пригласила меня сесть в кресло, а сама устроилась на диване.
• Ну, так что ты хочешь узнать? – спросила она.
• Прежде всего, – почему ты передумала? – решительно спросила я.
• Знаешь, если бы я знала каково мне будет, будучи инфицированной, я бы никогда… В общем, я мало верю в то, что твоя статья поможет обычным людям понять эту боль и даже какую-то ненависть к самому себе…- я видела, что мысли путаются у нее в голове, — Я хочу, чтобы таких людей, как я, было меньше… Да ладно, забудь, что я сказала, ведь никто и внимания не обратит на бредни инфицированной наркоманки!
• Статью напечатают, – уверенно сказала я. Она печально взглянула на меня.
• Просто меня всерьез уже никто не воспринимает, даже мать. Хожу из угла в угол и ничего не делаю. Продавщица в угловом магазине смотрит на меня таким жалостливым взглядом, как на бездомного голодного котенка, который постоянно пищит от горя. А соседка по лестничной площадке вообще меня боится. Она как увидит, что я из квартиры выхожу, сразу запирается на семь замков. Сначала меня это удручало, а потом… стало как-то все равно. Знаешь, со временем ко всему привыкаешь. А раньше я дура все верила, что не сегодня, так завтра врачи изобретут лекарство от СПИДа и просила близких делать взносы в Фонд борьбы со СПИДом. Зачем я верила? Не знаю. Мечтала, что вылечусь, уеду к отцу в Штаты, учиться буду, заведу себе новых друзей, а видишь, как все обернулось… Папаша особо никогда мной не интересовался, они с матерью развелись, когда мне 13 было. Всё это, конечно, наложило особый отпечаток на мою детскую психику. Чтобы отвлечься от невзгод и устроить нашу жизнь, мать всерьез занялась своей карьерой, и я была предоставлена сама себе. Я старалась побольше отвлекаться. Компания у нас была хорошая, веселились от души. А что еще для счастья надо? Школу я так и не закончила. А зачем мне было учиться? Я ведь и так все знаю. Читать, писать научили – и на том спасибо. А с 14 лет уже торчать начала, колоться, в общем. В 15 подхватила ВИЧ. Мы все в компашке пользовались одним шприцом – все и попали… Отец когда про это узнал – про нас забыл и думать. Теперь он меня, конечно, к себе не заберет. Мы с матерью вообще не знаем, где он теперь, потеряли его след. Да! Не сбылась моя американская мечта! Что тут поделаешь? Бог с ней, с мечтой… Обидно только, что отец таким шакалом оказался, а мы — то с матерью всем говорим, что он нам помогает, деньги присылает, лекарства дорогие, а он… Она вдруг быстро взглянула на меня.
• Ты на меня так странно смотришь, — сказала она, — Знаешь, я могу себя уверенно чувствовать только с теми, кого хорошо знаю и со Стасом. Он мне просто как брат. Сколько раз он меня выручал, когда мне доза нужна была, всегда взаймы давал…
• Стас торгует наркотиками? – невольно вырвалось у меня.
• Сейчас уже нет. Раньше промышлял вместе с Мишкой — это брат его старший. А когда Мишка умер от передоза два года назад – Стас сразу же завязал. Он слишком сильно любил Мишку, брат все — таки, но сам Стас никогда наркотиками не баловался. Он умнее нас всех, знал, что ему это не надо. А еще он видел, как нас выворачивает во время ломки. Мы же к Мишке приползали, когда плохо было. Он всегда нам геру дешевле продавал… да-да героин.… Когда он умер, я очень долго плакала, он был хорошим, всегда выслушивал мои бредни и поддерживал. Стас на него похож. Сколько раз он мне предлагал перейти на таблетки, но мне нельзя. Стас вообще прирожденный врач. Даже мама к нему ходила, лекарства какие-то брала, когда меня наизнанку выворачивало. Он настоящий друг, никогда меня не спросит:
«Что? Помирать собралась?» — как медсестры, нет, – просто поинтересуется, как себя чувствую. Я знаю, – он меня жалеет. Он, конечно, тщательно это скрывает, но я слишком хорошо его знаю… Что-то я отвлеклась… Тебя, наверное, интересует, как это вообще меня угораздило попасть в эту компанию? – она вдруг взглянула на часы. — Скоро мама должна прийти, вас увидит – плакать, ныть будет, что ей этот крест Бог нести наказал. Завтра приходи – договорим.
Дверь закрылась. Мы со Стасом ехали в лифте. Я думала о том, как несчастна эта девушка, как несчастна ее мать. Жизни нет. Жизни нет для них обеих. Стас проводил меня до дома, а назавтра мы вновь были у Инги.
***
• На чем я вчера остановилась? А – да! В эту компанию я попала случайно, даже не помню как. С самого начала я знала, что Мишка и еще один парень — Лёха, наркоманы со стажем. Еще была Ленка, ее парень и Саша. Ну, ты знаешь, как это бывает – на одной из вечеринок решили попробовать.… Так я в первый раз и укололась, и легко подсела на наркотики. Пару раз ширнулись бесплатно, потом Мишка сказал, что будет брать с нас деньги, иначе разорится.… Уже через пару дней меня ломало не по-детски. Я сгребла все свои деньги и купила свою первую дозу.. Ну, и пошло-поехало… Наркоманы очень боятся сдавать кровь, очень боятся. Но рано или поздно тебя привяжут к койке и возьмут свои три куба…
Нас было шестеро, и все мы наблюдались у одной врачихи: я, Мишка, Лёха, Саша, Ленка и ее парень. Потом оказалось, что все заражены, кроме Мишки. Ему повезло, хотя он был из нас самым старым – 25 лет, правда, прожил после этого не долго.
У всех болезнь по-разному развивалась, чем выше твой коэффициент иммунитета, тем дольше ты… короче, понятно… Ленка, наверное, уже всё… От нее полгода ни слуху, ни духу. Она как узнала, что инфицирована, сразу бросила университет и уехала домой к родакам. Она мне раньше писала, а потом письма просто перестали приходить.…А какая красавица была – чудо! Фотомодель! Про парня ее ничего не знаю. Лёшка совсем плохой – сейчас в больнице лежит.… А Саша – вот он — носитель вируса, хоть бы чихнул раз за эти годы. У него иммунитет – будь здоров! Он спортсмен – с детства этим мается. Такие как он — все 12 лет спокойно проживут! Он, какой был, такой и остался, ничуть не изменился красавец-мужчина! Обыкновенный здоровый пацан. Если бы не знала, что он заражен, – никогда бы не подумала. Ведь мы общаемся в очень тесном кругу и посторонним, вроде тебя, об этом никогда не расскажут. А то все даже руку подать боятся. А я? Ты только посмотри на меня: волосы выпадают клочьями, хожу теперь полу лысая, зубы крошатся, как от цинги, глаза провалились.… На меня смотреть страшно, я боюсь сама себя. А ты? Ты тоже меня боишься?
• Нет, — ответила я спокойно, — Ты же не чудовище.
• Но и не красавица… — добавила она грустно, — Я теперь инвалид первой группы… Пожизненно освобождена от работы.
Каждый день уколы (слишком долгое название). Каждую неделю к врачу. У меня СПИД 2,5 года, иммунитета почти нет. Семь месяцев я провалялась в больнице, меня там возили на колясочке. Я простудилась, на губе вскочил герпес. Через 2 недели весь нос покрылся гнойной коркой, удивительно, что не провалился. Затем грипп, который моментально перерос в воспаление легких… — она замолчала, — у меня опять болит эта чертова голова.… Дай те таблетки, а теперь идите, мне нужно отдохнуть. Увидимся завтра в это же время. Вечером я рассказала Стасу о том, что Инга знает о его жалости к ней.
• Пусть…- ответил он мне, — все равно она мой лучший друг. Знаешь, один мудрец однажды сказал, что когда человек не может решить проблему – он должен научиться с ней жить… Она это сделала. Она очень сильная…
***
• У меня сегодня такое сентиментальное настроение, — начала Инга, — Представляешь, я сегодня видела такого симпатичного мальчика, такого симпатичного.… Ан нет…нельзя! Нужно держаться только своего круга. Выбирай себе пару из таких же, как ты сам. Но не посмотрит на меня никто уже, я ведь не Саша…Я вся крошусь по кусочкам, видно – не много мне осталось.… Одна медсестра мне как – то сказала: «У тебя же есть кайф!» А что мне еще остается? Какая радость в жизни? – она помолчала немного и продолжила, — Я тебе за эти дни много чего наговорила, так ты не верь. Я сильно болею, но ничего не изменилось, – живу как все: ем, сплю, на дискотеки хожу, с мамой препираюсь. И, если хочешь знать, мне совсем не страшно умирать. Конечно, если там книжки всякие читать, фильмы, передачи по телеку смотреть, то – да. А так – привыкаешь, как к перхоти. Я когда через семь месяцев из больницы вышла, все так и ахнули, думали – мне крышка, а я радуюсь, смеюсь, я живу.
Она засмеялась. Такого грустного смеха я никогда не слышала. Какая печальная история такой короткой жизни. Кто бы мог подумать, что у девочки из хорошей, обеспеченной семьи, так все сложится? Хорошая, добрая девушка, у которой все могло бы получиться. Сколько их таких? Они обычные люди. Как описать то, что с ними случилось? Не повезло? После нескольких часов, что мы провели за разговорами вместе, мое отношение к Инге, ко всем ВИЧ-инфицированным, изменилось. Я больше не боюсь, не вспоминаю о пренебрежении. Я даже отношусь к ним с уважением, ведь это непросто, научиться жить с осознанием того, что ты теперь другой.
Напоследок Инга сказала, что она рада была хоть кому-то помочь и вообще любит людей, умеющих слушать. Я поблагодарила ее за помощь, и мы попрощались. Больше я ее никогда не видела.… Разве что однажды…
***
Первое декабря приближалось. Моя статья о СПИДе была давно закончена, уже одобрена редактором и следующий номер журнала должен был выйти на днях. Я устала и действительно заслужила парочку выходных. Забравшись под одеяло, я видела десятый сон. На одиннадцатый меня разбудил телефонный звонок.
• Привет, — это был Стас.
• Привет. Он молчал. Сон как рукой сняло.
• Стас, что-то случилось?
• Случилось. Она умерла…
• Мне жаль… Что я еще могла сказать? Я не знала ее так хорошо, как Стас. Но неожиданно она стала той, кто ворвался в мою жизнь, как ураган, что-то разрушил и оставил, наверное, самое главное.
• Ты придешь на похороны? Она хотела, чтобы ты была…
• Да…- промямлила я сквозь слезы, — Когда?
• Сегодня. Я зайду за тобой через час, хорошо?
• Я буду ждать, — ответила я.
И я ждала. Стас, как и обещал, зашел ровно через час. После выноса мы отправились на кладбище. Признаюсь честно, мне было не по себе смотреть на этих совершенно незнакомых мне родственников Инги, каких-то людей. Время от времени Стас с кем-то здоровался, почтительно кивал головой. Мы ехали в тесном автобусе. Я смотрела в окно – за ним шел дождь. На кладбище было сыро и грязно. Стас поддерживал меня за руку. В какой-то момент он сказал мне тихо:
• Спасибо, что ты сейчас здесь со мной – ведь никто из друзей Инги не пришел на ее похороны. Может потому, что добрая часть их уже ждет ее там… Последовала неприятная процедура погребения. Я не могла смотреть и уткнулась мокрым от слез носом в куртку Стаса. Я слышала, как громко плачет мама Инги. Тогда на похоронах я увидела ее впервые. От истерических всхлипываний у меня все сжималось внутри. Дальше я все помню смутно.… Были на поминках в какой-то столовой, люди мелькали перед моими испуганными глазами. Чего я боялась? В тот момент, наверное, всего. Всего, что творилось вокруг…
А после всего этого Стас пошел меня провожать. Мы шли по все той же мокрой улице и молчали. Дождь кончился, и нас окружали мелкие озера луж. Мы остановились возле моего подъезда.
• Скажи мне, Стас, почему у этих золотых мальчиков и девочек, у которых есть все, и могло быть еще больше, такая кривая дорожка?
• Наверное, потому, что у них есть все, а им хочется иметь еще больше… Журнал вышел через неделю. Мою статью про Ингу напечатали в том варианте, в каком вы читаете ее сейчас. И знаете, я благодарна этой девушке — Инге. И судьбе, которая иногда преподносит нам уроки, ценность которых порой даже больше, чем мы сами думаем…
2000 год.

zp8497586rq

оптимизация веб сайтов ценыанонимайзер для одноклассников dostyp ruкак взломать wifi сетьальфа банк новосибирск кредитная картаonline casinolar

приложения для андроид